
София сидела в ресторанчике, пытаясь представить, что сейчас происходит в ее квартире. Вернее упорно пытаясь не представлять, но яркие сцены, как назло, лезли в голову. Ей почему-то казалось, что Лайонел обязательно попытается вернуть расположение Августы… Зная Лайонела, несложно было догадаться, как именно он станет это делать. Увы и ах, но не стоило врать себе – то, что она чувствовала, иначе как ревностью, назвать было нельзя. Подумав, что сейчас ей не помешает бокал мартини, София подняла голову, чтобы позвать официанта, и увидела вошедшего Теда. Он выглядел растерянным и явно обеспокоенным. Мгновением позже он уже направлялся к ней, и на лице парня читалось облегчение.
- Мама! Как хорошо, что я тебя нашел!
- Что случилось?
- Мам… Марк умер.
- О, Боже! Как? Когда?
- Два часа тому назад… Врачи сказали, что так бывает… Мейсон привез Мэри домой, она закрылась в комнате… Иден в больнице, Келли нет в городе. Я подумал… Может ты с ней поговоришь? – попросил Тед.
- Я… Конечно… - София встала, все еще прибывая в шоке от этой новости. Как в тумане она доехала до дома СиСи, следуя за машиной Теда, вошла, поднялась по лестнице. У двери в комнату Мэри на полу, прислонившись спиной к косяку, сидел Мейсон, выглядевший затертой, блеклой копией самого себя. Увидев Софию, он криво улыбнулся:
- Как всегда вовремя. Я как раз подумал о тебе… Скажи, ты хотела смерти Памелы?
- Мейсон! – возмутился Тед, с сожалением глядя на брата.
- Поправка принимается, ваша честь! – кивок в сторону брата. – Вопрос был задан неверно. Речь должна идти о другой несчастной. София, ты желала смерти Августы? Ты любила Лайонела, он стал бы свободен…
- Нет. Не желала, - спокойно ответила София после секундного размышления.
- И снова нам показан пример истинного величия духа! – сказал Мейсон, склонив голову как бы в знак уважения.
- Мейсон! Мама пришла помочь! Что ты… - начал Тед, но София остановила его, коснувшись сына рукой. Мейсон, словно истратив весь запас сил, прикрыл глаза. Потом, словно прислушавшись к чему-то, горько усмехнулся и посмотрел на Софию.
- А я желал! Мысль, что мне придется жить без Мэри… Что она будет женой Марка. Я эти дни думал – как было бы просто, если бы Марк умер… - Мейсон скривился как от боли и замолчал, снова к чему-то прислушиваясь. – Она плачет… - обвел взглядом стены, потолок. - Всегда сравнивал этот дом с казематом – толстенные стены, дубовые двери… Но ни стены, ни двери не могут сделать так, чтобы я не слышал этой боли в ее плаче. Знаешь, сейчас я готов поменяться с ним местами, - совершенно серьезно признался Мейсон. – Ее плач для меня невыносим.
София вздохнула и, перешагнув через длинные ноги Мейсона, перегораживающие коридор, подошла к двери в комнату Мэри. Когда Тед нашел ее «У База», она так растерялась от новости, что согласилась на просьбу сына. Сейчас она не знала, что может сделать для Мэри… И стоит ли вообще ее тревожить. Но Мейсон… София еще раз глянула вниз, на пасынка, снова неподвижно застывшего на своем посту…
- Мэри… - София тихонько вошла. Девушка лежала на кровати, зарывшись лицом в подушку. «Спит?» Потом раздался тихий плач. «Неужели Мейсон мог это расслышать?» - Мэри, это София… Я… Тебе что-нибудь нужно? – она подошла к кровати.
Мэри подняла голову и, увидев Софию, заплакала еще сильнее. София села рядом и обняла Мэри.
- Мне очень жаль. Я знаю, что словами не поможешь… Марк был тебе другом… Мужем, - поправилась София, вспомнив о недавней свадьбе. - Может быть, ты что-нибудь хочешь?
- Поговори со мной! – Мэри порывисто поднялась. - София, это ужасно, я больше не могу. Мне надо сказать… Может быть, ты меня поймешь. Но даже если нет, мне больше не с кем поделиться. Матушка Изабель… Мне надо с ней поговорить, потом я к ней съезжу, но не сейчас. – Мэри села, глядя прямо на Софию. – Я этого хотела! Я согласилась на брак с Марком, потому что это была просьба человека, друга, который меня любил и умирал у меня на руках. Я не представляла себе жизни с ним. Не понимала, что значит мое согласие. Когда врач после операции сказал, что Марку лучше, что он будет жить, я поняла, что совершила ошибку. Рядом стоял Мейсон…
- Мэри, подожди… - София остановила девушку. – Ты уверена, что тебе стоит говорить об этом со мной? - видя, что уверенно Мэри кивает, продолжила. - Давай, я все же пошлю Теда за матушкой Изабель – он в коридоре, за дверью, - предложила София, вставая. – А потом мы поговорим. Я сейчас вернусь, - София быстро подошла к двери и, слегка приоткрыв, вышла в коридор. – Тед, съезди, пожалуйста, в монастырь, привези матушку Изабель – расскажи о том, что случилось. Она нужна Мэри, - отдала распоряжение София, а потом, посмотрев на Мейсона, с беспокойством и надежной наблюдавшего за ней, вошла в комнату, в последнее мгновение придержав дверь рукой, таким образом, оставив ее приоткрытой.
Мэри, выговорившись, уснула. София встала, чувствуя себе смертельно уставшей. Что она могла сказать? Чем помочь? Что такое муки совести, она знала не понаслышке, но лекарства от них так и не придумала. Мэри сожалела, что вышла за Марка и где-то позволила себе трусливую мыслишку: «Если бы Марк умер…». Бойтесь своих желаний… София прикрыла девушку одеялом и вышла из комнаты, чуть было не споткнувшись о ноги Мейсона.
- Она спит, - сказала София уходя. О чем говорить сейчас с Мейсоном она тоже не знала. Знала только одно – им будет очень нелегко. Чувство вины за смерть Марка повисло над ними дамокловым мечом… Оставалось надеяться, что любовь окажется сильнее.
София уже не поехала в ресторан, справедливо полагая, что Августа вряд ли ждет ее столько времени. Открыв дверь квартиры, вошла, с усмешкой вспомнив о том, какие мысли ее волновали до появления Теда. В квартире все было в порядке – ни тебе разбросанного нижнего белья, ни побитой в порыве страсти посуды. На журнальном столике стоял букет… «Лайонел…» Это его подарок… София подошла, прикрыв глаза, провела кончиками пальцев по лепесткам… Раз, другой… На тыльную сторону ладони упала слеза. Но она и сама не могла бы сказать, почему плачет.